Для Центральной Азии вопрос воды перестал быть исключительно экологической темой. От состояния Амударьи и Сырдарьи сегодня напрямую зависят сельское хозяйство, энергетика, продовольственная безопасность и устойчивость миллионов людей. При этом водный баланс региона становится все более уязвимым: меняется климат, сокращается площадь ледников, растет население и увеличивается потребность в орошении.
Особенно чувствительно это для Узбекистана. Около 90% формирующихся водных ресурсов страны связано с территориями соседних государств, что делает эффективное трансграничное управление не вопросом выбора, а необходимостью.
Для Кыргызстана ситуация также принципиальна: страна располагает значительными водными ресурсами верховьев бассейна Сырдарьи, а решения по регулированию стока непосредственно связаны с интересами государств нижнего течения.
На этом фоне все больше вопросов вызывает эффективность управления водным сектором Узбекистана. Министерство водного хозяйства во главе с Шавкатом Хамраевым с 2018 года проводит масштабные реформы, включая цифровизацию учета воды и модернизацию ирригационной инфраструктуры.
Однако сама необходимость постоянно принимать новые программы свидетельствует о том, что накопленные проблемы пока не удалось решить в полном объеме.
Показателен пример Сардобинского водохранилища. Прорыв плотины 1 мая 2020 года стал серьезным испытанием не только для Узбекистана, но и для соседнего Казахстана. На казахстанской территории были затоплены населенные пункты, жилые дома и тысячи гектаров сельхозземель.
Особенно важно, что речь шла не только о природном факторе. По результатам расследования были установлены нарушения при проектировании, строительстве и эксплуатации объекта. МЧС Узбекистана сообщало, что Министерство водных ресурсов не обеспечило должную организацию работ, а правила эксплуатации водохранилища не были утверждены в установленном порядке.
Впоследствии по делу о прорыве к уголовной ответственности были привлечены представители заказчика, проектировщиков, подрядчиков и эксплуатационных структур, включая сотрудников системы водного хозяйства. Разумеется, связывать Сардобинскую аварию исключительно с деятельностью одного руководителя было бы неправильно.
Однако именно такие происшествия показывают, насколько важны персональная ответственность руководства отрасли, технический контроль и своевременная оценка состояния гидротехнических сооружений. Тем более что последствия недостатков в одной стране могут быстро стать проблемой для соседей.
Другой вопрос — эффективность использования самой воды.
Узбекистан сегодня активно внедряет цифровой учет, автоматизацию гидропостов и водосберегающие технологии. По официальным данным, к 2026 году водосберегающие технологии уже применялись на 2,6 млн гектаров, или примерно на 60% орошаемых земель. Однако одновременно государственные программы предусматривают дальнейшее масштабное сокращение потерь и модернизацию инфраструктуры. Это означает, что существующий потенциал экономии воды остается значительным.
Еще более показательный момент — необходимость создания новых систем контроля. В Узбекистане вводится единая система учета водных ресурсов, автоматизация объектов и «умные» счетчики.
Только на 2025–2028 годы утверждена программа, предусматривающая цифровизацию крупных гидротехнических объектов, увеличение доли облицованных каналов и существенное сокращение потерь воды.
Возникает закономерный вопрос: почему столь масштабные меры приходится ускоренно внедрять сейчас, когда дефицит воды уже становится одним из главных рисков региона?
Ответ касается не только Узбекистана. Всемирный банк отмечает, что Центральная Азия ежегодно теряет значительный экономический потенциал из-за недостаточной координации управления общими водными ресурсами.
Среди основных проблем названы изношенная инфраструктура, слабые региональные механизмы взаимодействия и ограниченный обмен данными в бассейнах Амударьи и Сырдарьи.
Для Кыргызстана и Узбекистана это означает необходимость смотреть на воду не через призму отдельных национальных ведомств, а как на единую систему. Кыргызстан заинтересован в предсказуемом регулировании стока и безопасной эксплуатации водохозяйственных объектов. Узбекистан — в гарантированных объемах воды для сельского хозяйства. Казахстан и Туркменистан сталкиваются с аналогичными рисками в нижнем течении трансграничных бассейнов.
Поэтому главный вывод заключается не в необходимости обвинять конкретного чиновника, а в том, что система управления водными ресурсами должна быть значительно строже, прозрачнее и технологичнее. Случай Сардобы показал цену ошибок, а нынешний дефицит воды показывает цену промедления.
Центральной Азии предстоит выбирать: продолжать реагировать на возникающие аварии и дефицит воды или перейти к превентивной модели, основанной на едином цифровом мониторинге, совместном прогнозировании, модернизации ирригации и согласованном управлении Амударьей и Сырдарьей. В условиях растущего дефицита воды второго варианта региону уже недостаточно просто хотеть. Он становится необходимостью.
